[Альгирдас; литов. Algirdas] (1-я пол. 1300-х гг.- май 1377), кн. витебский (не позднее 1325-1345), вел. кн. Литовский (1345-1377). Из династии Гедиминовичей. Один из старших сыновей кн. Гедимина, отец Владислава (Ягайло) и Свидригайло.
Ок. 1318 г. (или в кон. 1-й четв. XIV в.) О. женился на кнж. Марии Ярославне († 2-я пол. 40-х гг. XIV в.), к-рая, по версии «Родословия князей витебских» (не ранее XVI в.), была единственной дочерью и наследницей отца, витебского кн. Ярослава Васильевича (нек-рые исследователи сомневаются в точности этих данных, т. к. в случае брака с православной О. должен был и сам, согласно традиц. практике, перейти в Православие, чего не произошло). От отца О. получил Крево, впосл. ставшее уделом его сына, Ягайло. Впервые в источниках О. упомянут 1 нояб. 1338 г., когда вместе с отцом, братом - полоцким кн. Наримантом (Глебом), Полоцким епископом, полочанами и витеблянами участвовал в заключении договора Полоцка и Витебска с Ливонским орденом и г. Ригой сроком на 10 лет. В 1342 г. О. вместе с братом Кейстутом помог псковичам в борьбе с ливонцами, но отверг приглашение вокняжиться в Пскове, условием к-рого было правосл. крещение, отправив во Псков своего сына Андрея.
В 1345 г. по договоренности с О. кн. Кейстут сверг с виленского престола их младшего брата Явнута (Евнутия) и передал великое княжение О. Братья договорились о своеобразном разделе сфер полномочий в Великом княжестве Литовском (ВКЛ): О. вокняжился в Вильно, Кейстут - в Троках; О. распоряжался в вост. и юж. частях гос-ва, в т. ч. на присоединенных им рус. землях, где сажал на княжение своих сыновей (Ратно, Полоцк, Киев, чернигово-северские земли), Кейстут - в западной (Троки, Дорогичин, Городно, Берестье); О. во внешней политике отвечал преимущественно за вост. направление (отношения с рус. землями и Ордой), Кейстут - за зап. направление (Тевтонский орден и его подразделение - Ливонский орден, Польша, Мазовия, Венгрия, Свящ. Римская империя). Братья О. и Кейстута и их потомки, правившие в южнорус. землях (Любарт (Димитрий) Гедиминович - на Волыни, сыновья Корьята (Михаила) Гедиминовича - в Подолье), сохраняли значительную самостоятельность, даже оставаясь в политической орбите ВКЛ, и иногда присягали королям Польши и Венгрии. При этом О. принадлежала верховная власть в ВКЛ; в документах, отражающих взаимоотношения с соседями, он именуется более почетными титулами, чем кн. Кейстут, такими как «великий князь», «magnus dux» или «magnus rex».
Внешняя политика О. наиболее обстоятельно освещена источниками. Она развивалась чрезвычайно активно в неск. направлениях.
Отношения с Тевтонским орденом в Пруссии и Ливонии как и ранее, были напряженными, что выражалось в постоянном военном противостоянии: рыцари ордена и литов. князья почти ежегодно совершали краткосрочные походы друг на друга, целями к-рых были разорение территории противника, подрыв его экономического положения и деморализация. В правление О. литовцам удалось организовать не менее 40 походов на Пруссию и Ливонию, в т. ч. с личным участием О. (Ivinskis. 1978. P. 256), а ордену - более 100 походов в ВКЛ (Paravicini. 1989-1995. Tl. 2. S. 25-32). Осенью 1367 г. О. участвовал в заключении перемирия с Ливонским орденом, к-рое предусматривало создание зоны, свободной от нападений «разбойников», использовавшихся обеими сторонами. В февр. 1370 г. О. вместе с Кейстутом участвовал в походе на Пруссию и в битве у Рудавы, проигранной литовцами. Временные ослабления интенсивности военных действий, как правило, были связаны с неоднократно возобновлявшимися переговорами о крещении литов. князей.
В первые годы великого княжения О. возобновил попытки установить свое влияние в Пскове, к-рые он начал, будучи витебским князем: в Пскове сидел кн. Юрий (Георгий) Витовтович - «наместник» сына О., Андрея Ольгердовича, вокняжившегося в Полоцке после гибели кн. Нариманта в битве на Стреве в 1348 г. После гибели кн. Юрия Витовтовича в столкновении с немцами у Изборска в апр. 1349 г. и строительства ими крепости на р. Нарове псковичи расторгли мир с кн. Андреем Ольгердовичем. Вражда Пскова с ВКЛ, проявившаяся в задержании и ограблении псковских купцов по приказу О. и во взаимных разорительных походах, продолжалась до 50-х гг. XIV в. В 1346 г. О. объявил войну Новгороду, совершил походы на земли по Шелони и Луге, а на обратном пути - на Псковщину.
Прямое столкновение с Московским княжеством было обусловлено как соперничеством за влияние в Новгороде, Пскове и Смоленске, так и тесными связями литовских князей с Тверским княжеством. Уже в 1341 г. О. напал на Можайск. В 1345 г. свергнутый с престола кн. Явнут (вероятно, в расчете на династические связи, сохранившиеся со времен брака вел. кн. Владимирского Симеона Иоанновича Гордого и его сестры, Айгусты) бежал через Смоленск в Москву, где был принят и крещен с именем Иоанн. В 1348 г. О. отправил представительное посольство во главе со своим братом, кн. Корьятом (Михаилом), к хану Джанибеку в Орду «и просилъ рати оу царя себѣ въ помочь» (вероятно, против ордена; по др. версии - против вел. князя Владимирского). Однако по жалобе Симеона Иоанновича Гордого хан, «оже Олгердъ съ своею братию царевъ оулусъ, а князя великаго отчину, испоустошилъ», выдал ему послов О. (ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 58). В 1349 г. посольствам О. и Любарта удалось уладить ситуацию и добиться освобождения пленников; были заключены династические браки: О. женился на кнж. Ульяне (Иулиании) Александровне († 17 марта 1392), дочери казненного в Орде блгв. кн. Тверского мч. Александра Михайловича и сестре 3-й жены вел. кн. Владимирского Симеона Иоанновича Гордого - Марии Александровны, а его брат, Любарт,- на дочери кн. ростовского Константина Васильевича. Очевидно, тогда же в ВКЛ был отпущен кн. Явнут (Иоанн), к-рый уже в 1352 г. участвовал вместе с другими литов. князьями в заключении мирного договора с польским кор. Казимиром III Великим.
Наиболее последовательным было соперничество с Московским княжеством О. за влияние в Смоленском вел. княжестве и на черниговских землях. В 1352 г. вел. кн. Владимирский Симеон Иоаннович Гордый, воспользовавшись возобновлением войны ВКЛ с Польшей за галицко-волынские земли, добился офиц. признания (как литовскими, так и смоленскими князьями) перехода Смоленского вел. княжества из-под литов. сюзеренитета под московский. В 1356 г. началось новое наступление ВКЛ на смоленские земли: борьба за Ржеву Володимерову (ныне г. Ржев Тверской обл.) проходила с переменным успехом, к 1359 г. литовцы захватили Белую (ныне г. Белый Тверской обл.), а вскоре и Мстиславль (ныне город в Могилёвской обл. Белоруссии). Не ранее 1357 г. под власть О. перешел Брянск. После смерти московского кн. и вел. кн. Владимирского Иоанна II Иоанновича Красного (1359), ослабившей Московское княжество, О., по-видимому, удалось добиться признания своего верховенства над Смоленском и утверждения власти в Брянске, к-рый признал церковную власть митр. Литовского Романа и стал использоваться как база для литов. походов на черниговские земли. Однако уже в сер. 60-х гг. XIV в. Смоленск выступил против О., так что осенью 1365 г. О. вынужден был осаждать его. К нач. 70-х гг. XIV в. московское влияние распространилось на правителей Верховских княжеств (Новосиль, Оболенск, Таруса), а также Брянского княжества. В 1372 г. вел. кн. Смоленский Святослав (Севастиан) Иоаннович выступал на стороне О. в перемирной грамоте с вел. кн. Владимирским св. Димитрием Иоанновичем, в нач. 1375 г. сын вел. кн. Смоленского участвовал в походе кн. Кейстута и 4 сыновей О. в Ливонию. Однако уже летом и осенью 1375 г. племянник вел. кн. Смоленского кн. Иоанн Васильевич ходил вместе с вел. кн. Владимирским Димитрием Иоанновичем на Тверь, в московско-тверском договоре вел. кн. Святослав Иоаннович был отнесен к союзникам московских князей, а смоленские волости вскоре подверглись нападению войск О. В Брянске (а впоследствии и в Смоленске) была признана церковная власть митрополита Киевского и всея Руси свт. Алексия.
В кон. 60-х гг. XIV в. О. вмешался в противостояние Московского и Тверского великого княжеств. После того как блгв. вел. кн. Тверской Михаил Александрович был арестован в Москве в нарушение гарантий безопасности, а на его владения был совершён поход, Михаил Александрович бежал к О., женатому на его сестре, и просил помощи. В результате осенью 1368 г. О. с большим войском (в него входили его сыновья и брат Кейстут, сын последнего Витовт «и вси князи Литовьстии», Михаил Александрович и силы Смоленского вел. княжества) подступил к юго-зап. рубежам Московского княжества. Вел. кн. Владимирский Димитрий Иоаннович, не успев собрать войско, вместе с двоюродным братом, серпуховским кн. Владимиром Андреевичем, и митр. Алексием укрылся в недавно отстроенном белокаменном Московском Кремле. О. разбил отряд стародубского кн. Симеона Димитриевича Крапивы, прошел через союзное московским князьям Оболенское княжество, убив его правителя - кн. Константина Юрьевича, а 21 нояб. 1368 г. на р. Тростне нанес поражение московскому сторожевому полку. Путь на Москву был открыт, но 3-дневная осада Московского Кремля окончилась безрезультатно: О. ограничился разорением окрестностей и вынужден был отступить. Следствием похода стали серьезные политические уступки, сделанные московскими правящими кругами вел. кн. Тверскому Михаилу Александровичу.
В 1369-1370 гг. вел. кн. Димитрий Иоаннович попытался взять реванш: он укрепил свои позиции в Новгороде и Пскове, совершил походы на Брянское княжество и союзное ВКЛ Смоленское вел. княжество, в результате к-рых под его контролем оказались территории в бассейне верхней Оки с Мценском и Калугой. После того как в авг. 1370 г. москвичи разорвали мирный договор с Тверским вел. княжеством и начали против него боевые действия, вел. кн. Михаил Александрович вновь обратился за помощью к О. (одновременная попытка вел. кн. Тверского заручиться поддержкой ордынского темника Мамая успеха не принесла). Несмотря на активизацию борьбы ВКЛ с Тевтонским орденом, а также с Польшей и Венгрией за Волынь, в нояб. 1370 г. О. в сопровождении вел. кн. Тверского, а также вел. кн. Смоленского Святослава Иоанновича подошел с войсками с запада к границам Московского княжества. После неудачной осады Волока (Ламского) войска О. 6 дек. 1370 г. подступили к Москве и начали осаду Кремля, оборону которого возглавлял вел. кн. Димитрий Иоаннович. Одновременно в Перемышле, южнее Москвы (ныне село в Калужской обл.), находился серпуховской кн. Владимир Андреевич с войском, к которому вскоре присоединился Пронский вел. кн. Владимир Ярославич (Димитриевич) с рязанской «ратью». Это заставило О. заключить 14 дек. перемирие (вскоре скреплено браком дочери О. и кн. Владимира Андреевича) и уйти в ВКЛ.
После того как хан Мамаевой Орды Мухаммед-Булак летом-осенью 1371 г. подтвердил Димитрию Иоанновичу его ярлык на вел. княжение Владимирское, ВКЛ вновь выступило на стороне вел. кн. Тверского Михаила Александровича (в нач. 1371 также получившего от Мухаммеда-Булака ярлык на вел. княжение Владимирское), возобновившего военные действия против вел. кн. Владимирского и его союзников. Весной 1372 г. кн. Кейстут, полоцкий кн. Андрей Ольгердович и др. литов. князья разорили окрестности Переяславля (Залесского), а затем совместно с вел. кн. Тверским, захватившим до этого Дмитров, совершили удачный поход на Кашин. В июле 1372 г. вел. кн. Михаил Александрович объединился под Любутском на Оке с О., выступившим в очередной поход вместе с вассалами и союзниками. Однако туда же вскоре подошел с войском вел. князь Владимирский. В результате О., не решившись на сражение, через послов заключил перемирие на срок с 1 авг. по 26 окт., по условиям к-рого вел. кн. Димитрий Иоаннович возвращал ВКЛ Ржеву Володимерову, а О. обещал не вмешиваться в московско-тверские отношения и не поддерживать вел. кн. Михаила Александровича в борьбе за вел. княжение Владимирское.
Важнейшим направлением деятельности литов. князей в Юж. Руси была борьба за галицко-волынское наследство с Польшей и Венгрией (при участии Орды), начавшаяся после смерти последнего галицко-волынского князя Юрия II (Болеслава) в марте 1340 г. (о дате смерти см.: Bieniak J. Wygaśnięcie książąt halicko-włodzimierskich // Aetas media, aetas moderna: Studia ofiarowane prof. H. Samsonowiczowi w 70 rocznicę urodzin. Wars., 2000. S. 392) , в к-рой, однако, О. лично не участвовал, а все действия координировал Кейстут. Имя О. как вел. князя упоминается в польско-литов. договоре 1352 г., по к-рому за Польшей закреплялись Люблинская и Львовская земли, а за ВКЛ - Владимирская, Луцкая, Белзская, Холмская и Берестейская земли; Кременецкая вол. под властью кн. Юрия Наримантовича оставалась нейтральной. Также О. участвовал в заключении польско-литов. «вечного мира» осенью 1366 г. Под верховную власть кор. Казимира III переходила Холмско-Белзская земля кн. Юрия Наримантовича, при этом король отказывался от владений Кейстута (Дорогичин, Берестье) и О. (Кобрин). Согласно заключенному примерно в то же время договору кор. Казимира III и кн. Любарта Гедиминовича, Польша получала Владимирскую землю без восточных волостей, а кн. Любарт - Луцкую землю без юго-зап. (кременецких) волостей.
Меньше известно о распространении власти литов. князей на Киевскую землю и Подолье, отразившемся в известном требовании на переговорах с имп. Карлом IV в 1358 г. о крещении: «Вся Русь должна принадлежать литовцам» (SRP. 1861-1874. Bd. 2. S. 80). Киев находился под верховной властью ВКЛ уже к 1331 г. К 50-м гг. XIV в. было достигнуто определенное равновесие интересов литов. властей и населения Киева: если в 1354 г., когда туда прибыл поставленный Тырновским патриархом кандидат О. митрополит Литовский, «не приаша его киане» (ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 61), то в 1359 г. О. удалось арестовать прибывшего в Киев митр. Алексия, а Роман пытался осуществлять там митрополичьи функции. Практика выделения княжеских столов в рус. землях сыновьям О. от 1-го брака подтверждает, что кн. Владимир Ольгердович вокняжился в Киеве в правление отца в ВКЛ, однако точная дата этого события неизвестна.
На Подолье сыновья кн. Корьята (Михаила) Гедиминовича утвердились, по всей видимости, без помощи ВКЛ, по соглашению с Ордой, на что указывает документально зафиксированная практика выплаты дани татарам. Вопреки утверждению позднейшей летописной «Повести о Подолье», роль сражения на Синей Воде (р. Синюха) в 1362 г. в установлении власти сыновей Корьята на Подолье остается неясной.
В отношениях ВКЛ с Ордой при О. чередовались периоды сближений и военных конфликтов; судя по всему, в правление О. сложилась известная по позднейшим источникам система зависимости южнорус. владений Гедиминовичей от Орды, однако гипотеза о существовании ярлыка на южнорус. земли, выданного О. ханом Мамаевой Орды Абдуллой (Абдуллахом) (Ф. М. Шабульдо), не находит серьезных подтверждений в источниках.
Укрепляя свое влияние на вновь присоединенных рус. землях, О. сажал там на княжение своих сыновей от 1-го брака: помимо Киева в Полоцк - Андрея (между 1348 и 1350), в Ратно на Волыни - Феодора, в Брянск - Димитрия. Своих старших дочерей О. выдал замуж в рамках реализации династической политики: неизвестную по имени - за кн. новосильского Иоанна (до 1370), Аграфену (Агриппину) - за кн. городецкого Бориса Константиновича (окт. 1352; см.: Там же), Кенну (в крещении Иоанна) - за внука польск. кор. Казимира III и сына поморского кн. Богуслава V кн. Казимира (Казька) (1359), с 1370 г. князя добжинского, с 1374 г. князя слупского, Евфросинию (существуют и др. версии ее происхождения) - за вел. кн. Рязанского Олега (Иакова) Иоанновича (не ранее 1364), Феодору - за кн. карачевского Святослава Титовича (1370?), Елену (в монашестве Евпраксия) - за кн. серпуховского Владимира Андреевича Храброго (зимой 1371/72, вероятно после 30 дек.; см.: Там же. Стб. 99).
Религиозная политика О., как и его отец, род. язычником и оставался им до самой смерти. Соответствующие характеристики давали ему современники: рус. летописи называют его «зловерным, безбожным, нечестивым» (вариант - «льстивым») (Там же. Т. 4. Ч. 1. С. 305; Т. 15. Вып. 1. Стб. 117), в патриарших посланиях он именуется «нечестивым и огнепоклонником» (ἀσεβεις τε κα πιρσολὰτρεις - Miklosich, Müller. Vol. 1. N 151; РИБ. Т. 6. Прил. Стб. 41-42 (ср.: Стб. 197-198)), в «Ромейской истории» Никифора Григоры - «чуждым, воздающим служебное почитание солнцу» (αλλ᾿ εστιν αλλοτριόφρων τε και τω ηλίω το της λατρείας σέβας νέμων μέν - Niceph. Greg. Hist. 1829. Vol. 3. P. 517-518); лат. и нем. хроники именуют О. «королем неверных». О принадлежности О. к язычеству свидетельствует и его распоряжение (1347) казнить Виленских мучеников Антония, Иоанна и Евстафия, образ жизни которых разительно отличался от принятого О. и его окружением. Это распоряжение скорее всего объяснялось стремлением О. пресечь укоренение и распространение христианства среди его приближенных-литовцев. Возможно, с деятельностью О. связано мученичество францисканцев, убитых в Вильно в 1369 г., в период активной миссионерской деятельности братьев этого ордена, поощряемой папой Римским Урбаном V.
В 1338 г., заключая договор с Ливонским орденом и Ригой, О. вместе с витеблянами целовал крест. Однако присягать на христ. святынях при заключении договора мог не только христианин, но и язычник: так, по свидетельству Менандра Протектора, в 582 г. при заключении договора с визант. императором аварский каган Баян I сам попросил принести присягу на Библии (Rowell. 1992. P. 147-148). В этом эпизоде очевидно и проявление роли правосл. жителей Витебска в политической жизни своей земли. Характерно, что один из старших сыновей О.- Андрей Ольгердович, отправленный на княжение во Псков неск. годами позднее, был крещен лишь там по настоянию псковичей, «тако бо бяше имя ему молитвеное, а еще бѣ не крещенъ» (ПсковЛет. Вып. 1. С. 18-19; ср.: Вып. 2. С. 24-25, 95-96). Исключительно под своими христ. именами известны сыновья О. от 1-го брака, которым принятие Православия облегчало вокняжение на рус. землях; языческие (литовские 2-корневые) имена сыновей О. от 2-го брака, не получивших столов при жизни отца, зафиксированы достаточно ранними источниками.
Некоторые источники кон. XV - нач. XVI в. приписывают О. правосл. имя: помянник Киево-Печерской лавры именует его Димитрием, а «Послание Спиридона-Саввы», «Сказание о князьях Владимирских» и родословия литов. князей - Александром, в схиме Алексием. Однако эти свидетельства нельзя считать достоверными: ранние источники их не только не содержат христ. имени О., но и прямо противоречат указанию на его возможное крещение. Неоднозначны и данные М. Стрыйковского, к-рый писал, что в 1573 г. видел портрет О. и кнг. Ульяны Александровны в церкви в верхнем замке Витебска (Stryjkowski M . Kronika Polska, Litewska, Żmódzka i wszystkiej Rusi. Warsz., 1846. Ks. 2. S. 58). В др. труде он называл О. языческим правителем (Ibid. S. 57; Idem. O początkach, wywodach, dzielnościach, sprawach rycerskich i domowych sławnego narodu litewskiego, żemojdzkiego i ruskiego, przedtym nigdy od żadnego ani kuszone, ani opisane, z natchnienia Bożego a uprzejmie pilnego doświadczenia / Oprac. J. Radziszewska. Warsz., 1978. S. 293). Т. о. О. вписывался в историческую память рус. общества ВКЛ, становился для него «своим»; одновременно возвеличивался тверской княжеский дом, из которого происходила Ульяна Александровна.
Политика О. по отношению к православной Церкви была подчинена укреплению его власти на русских землях. К моменту вокняжения О. Литовская митрополия, созданная при кн. Гедимине, вдовствовала (Цукерман. 2014. С. 149-152). В 1352 г., когда митрополит Киевский и всея Руси свт. Феогност уже был болен, О. отправил на поставление в К-поль своего кандидата - Феодорита, но патриарх Каллист I отказался его поставить, тогда Феодорит получил поставление от патриарха Тырновского Феодосия II, враждебного по отношению к К-полю (впрочем, неясно, с каким титулом - митрополита всея Руси или только Литовского). Феодорит пытался действовать в Киевской епархии и распространить церковную власть на Новгород, но был низложен и отлучен новым патриархом К-польским Филофеем Коккином. В 1354 г. патриарх Филофей и члены Синода утвердили перемещение свт. Алексия, к-рого митр. свт. Феогност избрал своим преемником, с Владимирской епископской кафедры на митрополию и формально санкционировали осуществленный ранее перенос резиденции митрополита Киевского из Киева во Владимир. В 1355 г. вернувшийся на Патриаршую кафедру Каллист I поставил митрополитом Литовским Романа - кандидата О., родственника его жены, кнг. Ульяны Александровны. При этом, согласно «Ромейской истории» Никифора Григоры, О. требовал поставить Романа митрополитом всея Руси, обещая в таком случае креститься в Православие. Эти притязания поддерживал и сам Роман, к-рый одновременно с Алексием отправил посольство к епископу Тверскому с требованием церковной дани. В результате разбирательства с личным участием обоих митрополитов в К-поле в 1355 г. были разграничены пределы митрополий: митр. Роман был признан митрополитом Литовским, за ним оставлены епархии Полоцкая и Туровская с Новгородком (ныне г. Новогрудок в Белоруссии), а также епископии «Малой Руси» - Владимиро-Волынская, Холмская, Галицкая и Перемышльская; другая часть Руси, включая Киев, была оставлена митр. свт. Алексию. Однако митр. Роман, вернувшись из К-поля, нарушил соборное деяние: начал титуловаться митрополитом Киевским и всея Руси, «занял Киев и стал здесь священнодействовать, совершая и некоторые другие дела, свойственные настоящему архиерею, и не только здесь, но и в Брянске» (Miklosich, Müller. Vol. 1. N 185. P. 435; РИБ. Т. 6. Прил. Стб. 87, 88). Его действиям способствовало то, что в 1359 г. свт. Алексий, в разгар литовско-московской войны за Смоленск отправившийся в Киев, был там арестован и смог бежать в Москву лишь в 1360 г. В 1361 г. патриарх Каллист I подтвердил соборное деяние 1355 г. и для его реализации отправил на Русь диак. Георгия Пердикку. Единство митрополии было восстановлено патриаршим актом Каллиста I лишь в 1362 г., после смерти Романа. Вновь сменивший Каллиста I патриарх Филофей Коккин (1364-1376) в целом поддерживал свт. Алексия, однако в последний момент отказался утвердить акт о восстановлении единства Русской митрополии, согласно к-рому литов. епархии переводились в юрисдикцию митрополита Киевского, «чтобы Литовская земля ни под каким видом не отлагалась и не отделялась от власти и духовного управления митрополита киевского»; согласно выводу Ж. Даррузеса, это произошло в июне 1370 г., поскольку перечеркнутый акт переписан той же рукой, что и послания этого времени (Miklosich, Müller. Vol. 1. N 270; РИБ. Т. 6. Прил. С. 91-98; Darrouzès J. Le registre synodal du patriarcat byzantin au XIVe siècle. P., 1971. P. 53, 351, 370. Suppl. 35; Мейендорф. 2000. С. 466; ранее акт относился к 1364). На этом решении сказалось то обстоятельство, что свт. Алексий по-прежнему не мог посетить ту часть митрополии, которая находилась под властью О. В свою очередь О., вызвавший такую ситуацию своими действиями, использовал ее как предлог для выдвижения требований поставить очередного литовского митрополита. Положение в церковной жизни Вост. Европы осложнялось тем, что во время конфликта вел. кн. Владимирского Димитрия Иоанновича с вел. кн. Тверским Михаилом Александровичем и О. митр. Алексий занял промосковскую позицию, отлучив от Церкви князей, перешедших на сторону О. вопреки крестному целованию (среди них - вел. кн. Смоленский Святослав Иоаннович), и самого вел. кн. Тверского Михаила Александровича. В очередной раз соответствующие претензии О. были высказаны в его послании патриарху Филофею Коккину, написанном, вероятно, в 1370 г. (по Р. А. Беспалову). В послании, сохранившемся в греч. переводе, О. титуловался «василевсом» (по всей видимости, в древнерус. оригинале стоял титул «царь»), жаловался на нападения вел. кн. Владимирского Димитрия Иоанновича и его союзников, которым потворствовал митр. Алексий, и требовал поставить митрополита на Киев, Смоленск, Тверь, Мал. Русь, Новосиль и Н. Новгород. Первоначально патриарх Филофей подтвердил отлучение, наложенное митр. Алексием на князей - союзников язычников-литовцев, и потребовал их исправления и союза с вел. кн. Димитрием Иоанновичем, адресовав особую грамоту вел. кн. Смоленскому Святославу Иоанновичу. Лишь после протеста О. патриарх в сент. 1371 г. снял отлучение с тверских князей, перенеся рассмотрение дела в патриарший суд. Впосл. патриарх стал требовать от Алексия примирения с О., последний настойчиво призывал Алексия прибыть в Киев, от чего тот отказывался. Выходом из этой ситуации стало очередное поставление отдельного митрополита на владения О.
В 1374 г. для разбора московско-литов. конфликта в церковной сфере патриарх Филофей Коккин направил в Москву и ВКЛ своего посла (буд. святителя) Киприана. В ВКЛ, по свидетельству соборного определения 1380 г., Киприан «сближается с литовским князем и со всеми его [советниками], вступает с ними в столь тесный союз, что они стали смотреть на него как на второго Романа» (РИБ. Т. 6. Прил. 30. Стб. 169-172). При этом О. угрожал обратить своих правосл. подданных в католицизм, что должно было произвести особенно сильное впечатление в свете учреждения католич. архиеп-ства с центром в Галиче и проводившихся тогда очередных переговоров о католич. крещении ВКЛ (Jurek. 2013). В результате 2 дек. 1375 г. Киприан был поставлен во митрополита Киевского и Литовского, с тем чтобы после смерти престарелого Алексия занять его кафедру и объединить под своей церковной властью Русскую митрополию. Одновременно в 1374 г. состоялась канонизация Виленских мучеников Иоанна, Антония и Евстафия.
Переговоры о крещении ВКЛ по католическому обряду неск. раз вел гл. обр. кн. Кейстут, тогда как О. участвовал в них или санкционировал их как вел. князь. Так, в 1349 г. посредником в переговорах между литов. князьями и Папским престолом выступил польск. кор. Казимир III. Переговоры прервались, когда Казимир III выступил в поход на Волынь. В 1351 г. на переговорах с венг. кор. Людовиком I (Лайошем I Великим), во время его похода на Берестье, Кейстут согласился креститься со всем народом и пообещал помогать венг. королю, если Венгрия и Польша вернут ВКЛ земли, захваченные орденом, и будут защищать ВКЛ от ордена и татар. Кейстут, присягнув соблюдать эти условия, уехал из лагеря Людовика I, но обещаний так и не выполнил. В 1358 г. О. (не названный по имени «король Литвы») отправил в Нюрнберг к имп. Карлу IV своего брата (скорее всего кн. Кейстута; см.: Nikžentaitis. 1991. P. 7-8), к-рый заявил о намерении литовцев креститься. В ответ император отправил в ВКЛ посольство во главе с архиеп. Пражским Эрнестом, но требования литов. стороны на последовавших за этим переговорах оказались завышенными: передать ВКЛ земли ордена, перевести орден в степь для защиты ВКЛ от татар, при этом орден не должен был иметь прав на Русь, но «вся Русь должна принадлежать Литве» (SRP. 1861-1874. Bd. 2. S. 80). Вопреки достигнутой договоренности, литов. князь (вероятно, Кейстут) так и не прибыл во Вроцлав к 25 дек. 1358 г. для продолжения переговоров, а через послов потребовал от императора для начала передать ВКЛ земли ордена. В 1360 г. кор. Казимир III добился папского разрешения на уже заключенный брак своего внука, кн. Казимира (Казька), с дочерью О. Кенной (Иоанной). С этим браком польский король связывал надежды на крещение ВКЛ, однако Иоанна умерла в 1368 г. В 1373 г. переговоры о крещении ВКЛ пытался инициировать мазовецкий кн. Земовит III, чей сын Януш в это время женился на дочери кн. Кейстута Дануте (в крещении Анна). В результате папа Римский Григорий XI адресовал буллу О. и его братьям - князьям Кейстуту и Любарту. Переговоры при участии польск. и венг. королей продолжались до 1376 г., когда литовцы прервали их и напали на Польшу.
По свидетельству современника О., ливонского хрониста Германа из Вартберге (Германа Вартбергского), О. похоронен по языческому обряду: его тело было сожжено вместе с 18 конями и различными вещами (Ibid. S. 113).